Милый сердцу Елец

Тихий, уютный, провинциальный городок навсегда запал мне в душу. Елец — город храмов и Ивана Бунина, город воинской славы.

2. Историю город имеет солидную, ведь первое упоминание о нём датируется 1146 годом. Многое пережил он за свою историю — и набеги половцев, и нашествие татаро-монголов, и Гражданскую войну, и Великую Отечественную.

Всё это отражено в памятном знаке 850-летию Ельца. Стоят рядом князь, олицетворяющий доблесть и силу России, ельчанин-ополченец и солдат Великой Отечественной. А за спинами их — Родина-мать.

3. Стела Город воинской славы.

4. Был Елец городком торговым, купеческим. И поныне сохранилось много дореволюционной постройки.

Улица Мира, парадная часть города, елецкий Арбат. Богатые купцы строили здесь свои особняки, а первые этажи отдавали под магазины, лавки и рестораны. Старое название улицы — Торговая. Иван Бунин упоминает эту улицу в своей повести «Деревня».

«Отдых, знакомые, запах пекарен и железных крыш, мостовая на Торговой  улице, чай, булки и персидский марш в трактире «Карс»… Политые из  чайников полы в лавках, бой знаменитого перепела у дверей Рудакова,  запах рыбного ряда, укропа, романовской махорки…»

5. И тут же площадь Ленина.

6. Водонапорную башню построили в 1872 году и долгие годы она снабжала водой центральную часть города. В 1932 году систему водоснабжения усовершенствовали и надобность в этом сооружении отпала. И лишь в 1975 году башня обрела новую жизнь. Знакомьтесь, елецкие куранты!

7. Первая пожарная каланча появилась в Ельце в 1865 году, и была она деревянная. Деньги на её строительство выделили местные купцы Валуйские — Дмитрий и Николай. Они же сформировали первую пожарную команду из рабочих своего завода. Причём тоже выезжали на тушение пожаров. А вот новую кирпичную каланчу, взамен обветшавшей деревянной, строили уже их сыновья. Преемственность?

8. Уроженец Елецкого уезда Михаил Сергеевич Соломенцев. Честно говоря, помню его только по передовицам из газет, когда — и другие официальные лица.

9. А вот этого товарища знают, наверное, все. Иван Алексеевич Бунин, с 1881 по 1886 годы обучался в Елецкой мужской гимназии. 

Отрывок из «Жизни Арсеньева».

В гимназии я пробыл четыре года, живя нахлебником у мещанина Ростовцева, в мелкой и бедной среде: попасть в иную среду я не мог, богатые горожане в нахлебниках не нуждались. 

Как ужасно было начало этой жизни! Уже одно то, что это был мой первый городской вечер, первый после разлуки с отцом и матерью, первый в совершенно новой и убогой обстановке, в двух тесных комнатках, в среде до нелепости чужой и чуждой мне, с людьми, которых я, барчук, считал, конечно,  очень низкими и которые однако вдруг приобрели даже некоторую власть надо мной, - уже  одно это было ужасно. У  Ростовцевых  был и другой  нахлебник, мой сверстник и одноклассник, незаконный сын одного батуринского помещика, рыжий мальчик Глебочка; но между нами не было в тот вечер  ещё никаких отношений, он дико сидел в  углу, как зверёк, попавший в клетку, дико и упорно молчал, со звериной недоверчивостью посматривая на меня исподлобья, да и я не спешил навязываться в дружбу  к нему -  между прочим и по той  причине, что он казался мне не совсем обыкновенным мальчиком, от которого, может, надо было держаться подальше: я ещё в Каменке знал, что он будет жить вместе со мной, и  однажды слышал, как нехорошо назвала его наша нянька, разумея его незаконное происхожденье. А на дворе, как  нарочно, было сумрачно, к вечеру стало накрапывать, бесконечная каменная улица, на которую я смотрел из окошечка, была  мертва, пуста, а на полуголом дереве за забором противоположного дома, горбясь и натуживаясь, не обещая ничего доброго, каркала ворона, на высокой колокольне, поднимавшейся  вдали за  железными пыльными крышами в ненастное темнеющее небо, каждую  четверть часа нежно, жалостно и безнадёжно пело и играло что-то... 

Отец в такой вечер тотчас  закричал бы зажечь огонь, подать самовар или прежде времени  накрывать  на стол к ужину,  -  "терпеть не  могу  этого чёртового  уныния!" Но тут огня не зажигали, за стол когда попало не садились, - тут  на всё знали свой час и срок. Так было и теперь: огонь зажгли,  когда  уже  совсем стемнело и воротился  из города хозяин. Это был высокий, стройный человек с правильными чертами смуглого лица и сухой чёрной бородой, кое-где  тронутой серебристыми  волосами, чрезвычайно скупой  на слова, неизменно требовательный и назидательный, на всё имевший и для себя и для  других  твёрдые правила, какой-то "не нами, глупцами, а нашими отцами и дедами" раз навсегда выработанный устав благопристойной жизни, как домашней, так и общественной. Он занимался тем, что скупал и  перепродавал  хлеб, скотину, и потому часто бывал в  разъездах. Но даже  и тогда, когда  он отсутствовал, в его доме,  в его семье (состоявшей из миловидной и спокойной жены, двух тихих  отроковиц  с голыми  круглыми шейками и шестнадцатилетнего сына) неизменно царило то, что было установлено его суровым и  благородным духом: безмолвие, порядок,  деловитость, предопределённость в каждом действии, в  каждом  слове...  Теперь, в эти грустные сумерки, хозяйка и девочки, сидя каждая за своим рукодельем, сторожко ждали его к ужину. И как только стукнула наружи калитка, у всех  у них  тотчас  же слегка сдвинулись брови. 

- Маня, Ксюша, накрывайте, - негромко сказала хозяйка и, поднявшись с места, пошла в кухню. 

Он  вошёл, снял в маленькой прихожей  картуз  и  чуйку и остался в одной лёгкой серой поддёвке, которая вместе с вышитой косовороткой и ловкими опойковыми сапогами особенно подчёркивала его русскую ладность. Сказав что-то сдержанно-приветливое  жене, он тщательно вымыл и туго отжал, встряхнул руки под медным рукомойником, висевшим над лоханью в кухне. Ксюша, младшая девочка, потупив глаза, подала ему чистое длинное  полотенце. Он неспеша вытер руки, с сумрачной усмешкой  кинул полотенце ей на голову, - она при этом радостно вспыхнула, - и, войдя в комнату, несколько  раз точно и красиво перекрестился и поклонился на образничку в угол... 

Первый мой ужин у Ростовцевых тоже крепко запомнился мне - и не потому только, что состоял  он из очень странных для меня кушаний.  Подавали сперва похлёбку, потом, на деревянном круге, серые шершавые рубцы, один вид и запах которых поверг меня в трепет  и которые хозяин крошил, резал,  беря прямо руками, к рубцам - солёный арбуз, а под конец гречишный крупень с молоком. Но дело было  не в этом, а в том, что, так как я ел только похлёбку и арбуз, хозяин раза два слегка покосился на меня, а потом сухо сказал: 

- Надо ко всему привыкать, барчук. Мы люди простые, русские, едим пряники неписанные, у нас разносолов нету... 

И  мне показалось, что последние слова он  произнёс почти надменно, особенно полновесно и внушительно, - и тут впервые пахнуло на меня тем, чем я так крепко надышался в городе впоследствии: гордостью. 

10. Памятник Николаю Николаевичу Жукову, детские годы которого прошли в Ельце. Живописец и иллюстратор, автор рисунка на пачке папирос «Казбек». И дети рядом не случайны. Девочка — дочка Арина. А мальчик — очень неожиданно — Никита Михалков. Оказывается Михалковы и Жуковы дружили семьями.

11. Река Быстрая Сосна.

12. По пути в гостиницу. В которой мне, кстати, очень понравилось.

13. Елец.

И продолжение следует...

promo michailov_na february 8, 21:54 23
Buy for 10 tokens
Успенская Могилёвская пустынь, основанная в далёком 1634 году, находится в Кувшиновском районе Тверской области. Основана она была как мужской монастырь пустынником иеромонахом Иовой. Неизвестно как существовала пустынь до 1650 года, но именно в это время царь Алексей…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.